Наблюдение как институциональный фактор: оценка влияния присутствия наблюдателей на электоральные результаты Санкт-Петербурга 2021 года

Ельцова Ю.С.

Аннотация

Статья посвящена анализу влияния наблюдателей на электоральные показатели на выборах в Законодательное собрание Санкт-Петербурга 2021 г. В центре исследования находится различие эффектов в зависимости от институционального статуса наблюдателя в участковой комиссии: члена комиссии с правом решающего голоса и члена комиссии с правом совещательного голоса. Эмпирический анализ проводится на данных избирательных участков Санкт-Петербурга. В качестве зависимых переменных рассматриваются общий уровень явки на избирательном участке и доля голосования вне помещения для голосования. Для снижения смещения отбора применяются методы причинно-следственного анализа, включая полный мэтчинг и обратное взвешивание. Результаты показывают устойчивое отрицательное направление связи между присутствием наблюдателей и исследуемыми показателями. При этом наблюдатели в статусе членов комиссии с правом решающего голоса сильнее связаны со снижением общей явки, тогда как наблюдатели с правом совещательного голоса — со снижением явки надомного голосования.

---

Введение

Политический режим, в котором сохраняются формальные процедуры выборов при ограниченной конкурентности и сниженной степени открытости политического процесса, в научной литературе описывается как модель электорального авторитаризма [15]. Поскольку выборы выполняют, помимо других, легитимирующую функцию [2], режим заинтересован в их проведении, но с предсказуемым результатом. Поэтому появление наблюдателей, нацеленных на предотвращение нарушений, создаёт напряжение, так как снижает степень контроля над электоральным исходом [1; 11].

В связи с тем что избирательная система в таком типе режима демонстрирует адаптивность и корректирует практики в ответ на опыт предыдущего электорального цикла, расширяется спектр административных и процедурных барьеров [14]. Могут усложняться возможности для независимого наблюдения, что, в свою очередь, ограничивает потенциал для его формирования. Исследования показывают, что действующие институты последовательно минимизируют факторы, способные поставить под вопрос устойчивость функционирования политической системы [14].

Выборы в Законодательное собрание Санкт-Петербурга 2021 г. воспроизводили типичные практики электорального авторитаризма. Голосование проходило одновременно с выборами депутатов Государственной Думы. При этом избирательная кампания имела ряд институциональных особенностей по сравнению с предыдущими электоральными циклами. Впервые было введено трёхдневное голосование вместо однодневного, что существенно изменило условия наблюдения и контроля за процедурой. Многодневный формат сопровождался высокой долей голосования вне помещений для голосования. Классически для авторитарных практик избирательная кампания характеризовалась недопуском оппозиционных кандидатов и рядом институциональных изменений, принятых накануне выборов. Некоторые наблюдатели могли быть удалены при помощи полиции без судебного решения, то есть с нарушением установленной процедуры.

Принято считать, что наблюдатели на выборах способны сдержать или отменить фальсификации в различной степени зависимости от политического режима [13], институциональных особенностей, потребности в международной легитимации [7]. В исследованиях о выборах в электоральных автократиях роль наблюдателей зачастую сводится к эмпирической проверке на выявление или не выявление эффекта [3; 4; 8; 9; 13], то есть будет ли режим игнорировать их или не будет.

Однако в известных работах малое внимание уделяется описанию характера самого воздействия наблюдения, а точнее, описания конкретных механизмов, за счет которых достигается сдерживание манипулятивных действий на избирательном участке. Уровни планируемых манипуляций [12] и институциональные пределы наблюдения должны совпасть, если цель состоит именно в сдерживании. Таким образом, без учета характера воздействия выводы об эффекте наблюдателей могут быть неполноценными, так как в электоральных автократиях не сам факт присутствия наблюдателя может сдерживать, но его конкретное действие в противовес намечающемуся нечестному действию, способному исказить результаты выборов.

В доказательство этому в работе представлен эмпирический анализ, показывающий разницу в эффектах между двумя типами наблюдателей, которые имели различную степень институциональной дозволенности (а равно вовлеченности в работу избирательных комиссий) и показали различный результат. Наблюдатели в статусе ЧПРГ (полноправные члены комиссии) оказывали значимый эффект и имели оценку больше во всех тестах, чем их менее вовлеченные коллеги в статусе ЧПСГ (члены комиссии с ограниченными правами на контроль комиссии).

Что известно о влиянии наблюдателей? Обзор случаев

В рамках данной работы предполагается, что те, кого в подобных исследованиях называют наблюдателями на выборах, будут оказывать различный эффект из-за институциональных особенностей их статуса на избирательном участке. Однако следует принимать во внимание и политический режим, то есть рамку правил игры. Приведенные случаи частично иллюстрируют, насколько разным может быть эффект. Ведь наблюдатели могут быть пассивно-присутствующими и действительно только лишь наблюдать за ходом голосования, не имея права никаким образом вмешиваться. Другие могут быть наделены полномочиями принимать активное участие в организации процесса голосования, чем способны напрямую повлиять на исход выборов. В связи с вышеизложенным возникает вопрос: что делают наблюдатели, чтобы оказать эффект?

Например, Сьеберг делает вывод, что значимость влияния наблюдателей заключается в зависимости от характера политического режима [13]. Результаты его исследования показывают, что влияние наблюдателей различалось: в Азербайджане и Кыргызстане присутствие наблюдателей эмпирически ассоциировалось с понижением явки, тогда как в Грузии значимого эффекта не наблюдалось. При этом в Кыргызстане и Грузии на участках под наблюдением фиксировалось меньше фальсификаций и вбросов бюллетеней, в то время как в Азербайджане нарушения продолжались даже в присутствии наблюдателей. Наблюдатели во всех трех случаях были направлены и подготовлены от местной неправительственной организации, на каждый участок направлено не менее двух наблюдателей. Также подчеркивается их высокая квалификация, но не приводится степень вмешательства в процесс голосования.

В исследовании выборов в Мозамбике наблюдатели разделялись на международных и внутренних. Эффективность международных миссий зависит от заинтересованности властей во внешней легитимации выборов, как показано, например, в случае Армении [8]; при отсутствии такой мотивации их влияние ограничено. Внутренние наблюдатели, направленные сетью «Observatorio Eleitoral» (консорциум религиозных организаций гражданского общества), оказались более результативными. Они присутствовали на участках на протяжении всего дня голосования, включая подсчёт голосов, и лучше знали локальный контекст, хотя не могли вмешиваться в процесс. Международные миссии посещали участки кратковременно и выборочно, что снижало их способность выявлять систематические нарушения.

Эксперимент показал, что постоянное присутствие внутренних наблюдателей снижало уровень нарушений на участках. Международное наблюдение в целом не повлияло на масштаб фальсификаций, однако в оппозиционно настроенных провинциях в их присутствии увеличивалась доля голосов за оппозиционные партии [10].

В исследовании Сьюзан Хайд, посвящённом выборам в Армении, рассматривалось влияние исключительно международных наблюдателей. Они являлись иностранными гражданами, нередко не владели местным языком и работали по стандартизированному опроснику, фиксируя наблюдения по каждому посещённому избирательному участку. Наблюдатели не вмешивались в процесс голосования и не указывали членам комиссий на нарушения [8].

Посещения участков носили кратковременный и выборочный характер, причём наблюдатели могли самостоятельно определять, какие участки посетить. Несмотря на пассивный характер наблюдения, Хайд показала, что на участках, где присутствовали международные наблюдатели, доля голосов за инкумбента была примерно на 6 процентных пунктов ниже [8]. Таким образом, даже простое присутствие наблюдателей могло оказывать сдерживающее воздействие.

На данных о внутренних наблюдателях в Гане (2008) авторы провели рандомизированный полевой эксперимент, чтобы оценить причинное влияние наблюдения на нарушения при регистрации избирателей. Рассматривались наблюдатели коалиции «CODEO», объединяющей 34 организации гражданского общества под координацией Центра демократического развития Ганы. Они прошли обучение, были аккредитованы избирательной комиссией и осуществляли постоянное наблюдение, не имея права вмешиваться в процесс.

Регистрация избирателей длилась 13 дней и проходила в нескольких территориальных центрах. Результаты показали, что присутствие наблюдателей на отдельных пунктах приводило к смещению регистрационных нарушений в соседние пункты без наблюдения. Таким образом, наблюдение не устраняло манипуляции, а лишь меняло их пространственное распределение. Снижение нарушений на наблюдаемых участках не обязательно означало их общее сокращение. Нарушения могли перемещаться в ненаблюдаемые зоны [9].

Существующие исследования, как правило, не анализируют детально конкретные механизмы воздействия на работу избирательных участков. В рамках исследований электоральных автократий очевидно, что само присутствие внешнего лица может сдерживать лишь наиболее грубые и заметные нарушения, поскольку такой наблюдатель способен выявить преимущественно явные нечестные действия. Однако значительная часть манипуляций носит скрытый характер и осуществляется в рамках процедур, формально соответствующих регламенту.

Выявление подобных практик требует более глубокой вовлечённости в деятельность участковой комиссии, доступа к документации и способности обнаруживать процедурные несоответствия и подлог документов. В условиях электорального авторитаризма размещение наблюдателей, лишённых реальных полномочий, и последующая попытка эмпирически оценить их влияние вряд ли позволит зафиксировать значимый эффект, поскольку измеряется присутствие в институциональной среде, не чувствительной к такому типу контроля.

Иная ситуация может сложиться тогда, когда учитывается высокая заинтересованность инкумбентов в определённых результатах и им противопоставляются не менее мотивированные гражданские акторы, обладающие реальными правами вмешательства в процедуры: проверять документацию, фиксировать нарушения и реагировать при подозрении на незаконные действия. В этом случае наблюдение может приобрести характер действенного институционального противовеса.

Наиболее близким по условиям к исследуемому в данной работе случаю Санкт-Петербурга является анализ выборов в Москве 2011 г., проведённый группой авторов. В качестве независимой переменной авторы использовали наличие наблюдателей от общественной организации «Гражданин Наблюдатель». Уточнений о наблюдателях в статусе ЧПРГ или ЧПСГ не приводится. Значит, скорее всего, это были наблюдатели (по смыслу ФЗ-67), которые имели право знакомиться со списками избирателей, в том числе о голосовании вне помещения для голосования, знакомиться с протоколами об итогах голосования и получать их заверенные копии, производить съемку.

Согласно результатам, на участках, где было присутствие, доля голосов за правящую партию оказалась ниже в среднем на 11 процентных пунктов, а доля голосов за оппозиционные партии — выше. Явка на таких участках была ниже на 6,5 процентных пункта. В среднем наблюдение осуществляли от трёх до четырёх человек на каждом избирательном участке в выборке исследования [4].

Данный случай также анализировался в другой работе, где использовалась собственная выборка. В их анализе наблюдатели были формально аккредитованы как корреспонденты газеты «Гражданский голос». Каждый наблюдатель находился на участке весь день голосования. Результаты показали, что явка на ненаблюдаемых участках была выше на 4 процентных пункта, а разница в доле голосов за партию власти между наблюдаемыми и ненаблюдаемыми участками составила около 3 процентных пунктов. Однако статистически значимого эффекта все-же выявлено не было [3]. Стоит упомянуть, что в то время представители аккредитованных СМИ имели право только присутствовать на избирательном участке все время работы, включая подсчет голосов, а также вести фото- и видеосъемку. Этим можно объяснить разницу в полученных оценках между двумя исследованиями на одну и ту же тему.

Дополнительно различия могут объясняться методологическими особенностями исследования — в частности, числом задействованных наблюдателей и степенью случайности выбора избирательных участков. Но также должна учитываться характеристика самого наблюдения: в какой мере наблюдатель должен быть включён в процесс, чтобы иметь возможность выявлять и предотвращать не только очевидные, но и менее заметные, процедурно скрытые формы искажений.

Контекст участия наблюдателей на избирательных участках

Поскольку ЧПРГ (член участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса) и ЧПСГ (член участковой избирательной комиссии с правом совещательного голоса) обладают различными полномочиями, то ожидается, что они потенциально оказывают неодинаковое воздействие на работу участковой комиссии. ЧПРГ утверждается территориальной комиссией на пятилетний срок (то есть на срок действия комиссии) и принимает участие во всех избирательных кампаниях, приходящихся на этот период. Его могут выдвинуть в комиссию различные объединения: политические партии, общественные организации социальной направленности, избирательные объединения граждан (по месту работу, жительства, учебы, службы). ЧПСГ, напротив, назначался непосредственно перед выборами, без утверждения ТИК, политической партией или кандидатом, участвующим в выборах.

На момент проведения выборов в сентябре 2021 г. ЧПСГ имел равные права с ЧПРГ (далее по тексту речь идет о редакции Федерального закона № 67-ФЗ с изменениями от 04.06.2021), кроме того что он не мог работать с бюллетенями и персональными данными избирателей, подписывать протоколы и решения комиссии (ст. 22). Однако имел полный доступ к ключевой документации УИК и право участвовать в обсуждении всех вопросов, связанных с организацией голосования (ст. 23).

Оба статуса равны в их способности (ст. 23) выступать на заседании комиссии и вносить предложения по вопросам деятельности комиссии, а также требовать проведения по данным вопросам голосования; вправе знакомиться со всеми документами и материалами. Они также вправе удостовериться в правильности подсчета по спискам избирателей, принявших участие в голосовании, в правильности сортировки бюллетеней при подсчете.

ЧПРГ обладали и обладают особым правом не согласиться с решением комиссии: они вправе изложить в письменной форме особое мнение, отражаемое в протоколе комиссии и прилагаемое к ее решению, в связи с которым это мнение изложено (ст. 17). Это мнение не отменяет решение комиссии, но может быть использовано при обжаловании в суде и являться доказательством возможных нарушений.

В электоральных исследованиях считается, что завышенная явка является маркером проведенных электоральных нечестных манипуляций [13]. Так происходит, когда оппозиционные голоса нужно перекрыть проинкумбентскими. Дополнительно результаты предыдущих выборов демонстрируют некоторое повышение уровня общей явки в 2021 г. (рис. 1). Поэтому и в данной работе наблюдатели будут проверяться на влияние на общую явку избирательного участка.

Однако в связи с такой новацией, как высокая доля надомного голосования, исследование включает в себя проверку на влияние на явку в этой части. По официальным данным избирательных комиссий, в ходе кампании наблюдалось высокое число заявок на голосование вне помещения для голосования: на отдельных участках доля таких избирателей достигала 20% от общего числа зарегистрированных, что нетипично для предыдущих выборов (рис. 2). Подобная пропорция существенно превышает показатели предыдущих электоральных циклов.

С другой стороны, участковая избирательная комиссия – это коллектив с уже сложившимися внутригрупповыми отношениями до того, как в него попадет независимый ЧПРГ или ЧПСГ. Избирательные участки существуют десятилетиями на одних и тех же адресах. Они размещаются в местах оказания государством социальных услуг. Зачастую в школах, так как школы находятся в каждом районе. В большинстве сотрудники этих школ являются членами комиссии с правом решающего голоса. Поэтому их межличностные связи построены не только в рамках проведения выборов раз в несколько лет, но и ежедневными рабочими отношениями.

Они, скорее всего, негативно будут относиться к новому лицу, который будет склонять их выполнять процедуры точно в соответствии с законодательством. Таким образом, у наблюдателя (в статусе ЧПРГ или ЧПСГ) имеются ограничения в коммуникации. Большое число требовательных наблюдателей на участке с большим успехом склонят комиссию действовать прозрачно, но если такой один, то ему это делать гораздо тяжелее, но они еще могут рассчитывать на это [16].

С учетом вышеназванных факторов формируется гипотеза о том, что наблюдатель с полномочиями ЧПРГ, скорее всего, будет более успешен, чем его коллега ЧПСГ. Однако автономность ЧПСГ может сработать в пользу предотвращения искажающих действий.

Гипотеза 1: Возможность пресечения действий, искажающих результаты голосования, зависит от полномочий наблюдателя, данных ему действующим избирательным законодательством.

Гипотеза 1а: Наблюдатели со статусом ЧПСГ имеют меньше возможностей для предотвращения действий, искажающих результаты голосования, в сравнении с наблюдателями со статусом ЧПРГ.

Описание данных и метода оценивания

К генеральной совокупности относятся все избирательные участки Санкт-Петербурга на выборах 2021 г. (n = 2260), в том числе и временные участки. Аналитическая выборка включает 494 участка, расположенных как в центральных районах, так и на периферии города (рис. 3); их территориальные зоны характеризуются массовой жилой застройкой, развитой социальной инфраструктурой и транспортной доступностью. Пространственное распределение выборки слабо обеспечивает её репрезентативность для обобщения результатов исследования на всю генеральную совокупность (рис. 4), однако для исследовательского вопроса это не так важно. Медиана распределения обеих явок в генеральной совокупности и в выборке различаются, причем в выборке в меньшую сторону.

Отбор участков осуществлялся постфактум и включал только те случаи, для которых достоверно известен факт присутствия либо отсутствия наблюдателей в статусах ЧПРГ или ЧПСГ. Данные сгруппированы по территориальным избирательным комиссиям (ТИК): ТИКи, полностью покрытые наблюдением или почти не покрытые им (менее 5% участков) исключались из выборки. На рисунке 5 показано, какие территориальные избирательные комиссии (ТИК) вошли в эмпирическую выборку исследования.

Контрольная группа состоит из 299 участков, на которых наблюдатели отсутствовали. Экспериментальные группы включают 100 участков с присутствием только ЧПРГ и 95 участков с присутствием только ЧПСГ. Поскольку данные имеют обсервационный характер, для повышения валидности причинно-следственных выводов требуется корректировка эндогенности воздействующей и зависимой переменных. Для этого в анализ включаются наборы переменных-конфаундеров, блокирующих потенциальные общие причины появления наблюдателей и формирования электоральных результатов.

К таким общим причинам относятся: 1) показатели электоральной активности на участке (исторические уровни явки, поддержка кандидатов власти); 2) характеристики управления участковой комиссией (субъект выдвижения председателя, назначение нового председателя, смена выдвигающей организации); 3) территориальная специфика и институциональные особенности ТИКа. Часть ненаблюдаемых факторов – социально-демографические и социально-экономические характеристики района, а также локальные организационные условия – отражены опосредованно через включение ТИКов). Дополнительная польза от включения ТИКов заключается в устранении источников смещения итоговой оценки. Ведь территориальная подконтрольность избирательной комиссии рассматривается как один из ключевых факторов вследствие различий в управленческих практиках ТИКов. Электоральная активность контролируется через показатели явки на предыдущих выборах в 2019 и 2020 гг. (либо явка надомного голосования 2019 г. для моделей оценки воздействия на надомное голосование), поддержку правящей партии и долю голосов «за» на референдуме о поправках. Для учёта влияния председателя УИК применяются бинарные переменные: о выдвижении председателя УИК от «Единой России», назначение нового председателя накануне выборов 2021 г. и смена субъекта выдвижения также накануне.

В исследовании проводится оценка эффекта присутствия независимых наблюдателей в статусах ЧПРГ и ЧПСГ на избирательных участках с использованием методов статистического причинно-следственного анализа. Оцениваемая величина:

$$ATT = E (Y_i^1 - Y_i^0 \mid D = 1),$$

где изучаемый целевой эффект АТТ – это средний эффект воздействия в группе, подвергнувшейся воздействию [17], который показывает, какой бы уровень явки получил избирательный участок без наблюдателя, если бы наблюдатель все же присутствовал на избирательном участке. Единица наблюдения i – УИК в СПб на выборах в сентябре 2021 г. Y – явка (общая или надомная). D = 1 – присутствие наблюдателя от «Наблюдателей Петербурга» в статусе ЧПСГ / 0 – нет такого наблюдателя.

Для основной оценки производится полный мэтчинг, сопоставляющий наблюдения из экспериментальных и контрольной групп по конфаундерам [5]. Устойчивость результатов проверяется с помощью обратного взвешивания по вероятности назначения воздействия, формирующего синтетическую контрольную группу на основе тех же ковариат. Оценивание проводится методом G-формулы [6], позволяющим получить усреднённые причинные эффекты [6]. Зависимая переменная — общий уровень явки или надомной явки избирательного участка.

Зависимыми переменными в анализе выступают общая явка и явка при голосовании вне помещения для голосования (на дому) – явка надомного голосования. Воздействующая переменная определяется как присутствие на участке наблюдателя со статусом ЧПРГ или ЧПСГ на протяжении всего периода голосования. Участок считается подвергшимся воздействию, если хотя бы один наблюдатель соответствующего статуса присутствовал не менее, чем два из трёх дней голосования. Такие участки формируют группу воздействия. Контрольная группа включает участки, для которых достоверно установлено отсутствие наблюдателей в статусах ЧПРГ и ЧПСГ во все дни голосования.

Эмпирические результаты и выводы

В обобщённом виде результаты показывают, что во всех спецификациях оценки имеют стабильное отрицательное направление. Применение двух независимых методов уменьшения смещения — полного мэтчинга и взвешивания — демонстрирует согласованность полученных эффектов и указывает на устойчивую тенденцию, интерпретируемую как проявление «эффекта наблюдателя». При этом статистическая значимость достигается не во всех моделях, что отражает ограниченность данных и чувствительность оценок к набору контролируемых переменных.

В отношении влияния на уровень общей явки эмпирические результаты после полного мэтчинга показывают (рис. 6), что эффект присутствия ЧПРГ (-1,3) проявляется несколько сильнее, чем эффект ЧПСГ (-0,9): при сопоставимых условиях оценки для ЧПРГ выше по величине и достигают более низких уровней p-value. Вместе с тем уровень статистической значимости остаётся пограничным, что указывает на возможную чувствительность результатов к спецификации модели и набору контролируемых переменных. Тем не менее, с учётом согласованного отрицательного направления оценок в двух независимых методологических подходах и значимости на уровне порядка 2% для ЧПРГ, можно предположить наличие устойчивой связи между присутствием наблюдателей данного статуса и снижением общей явки.

В анализе интервальной переменной, отражающей уровень надомного голосования, наблюдатели в статусе ЧПСГ, наоборот, демонстрируют наиболее выраженный и статистически подтверждённый эффект: их присутствие ассоциируется со снижением явки надомного голосования примерно на 0,75 процентного пункта при уровне значимости 1%. ЧПРГ хотя и продемонстрировали схожую оценку по размеру, но не значимую вовсе. Несмотря на отсутствие эффекта в модели, оценивающей вероятность попадания участка в группу с условно высокой надомной явкой, ЧПСГ оказывают отрицательное воздействие на общий уровень надомного голосования по выборке. В аналогичной спецификации ЧПРГ статистически значимого эффекта не демонстрируют, и оба показывают довольно небольшие оценки.

В синтетической выборке после взвешивания ЧПРГ также статистически значимого эффекта не демонстрируют (рис. 7), и оба статуса показывают довольно небольшие оценки.

В отношении общего уровня явки ЧПРГ оказывают более выраженное влияние, чем ЧПСГ. Хотя оценки для ЧПСГ также имеют отрицательное направление, оценка для них статистически ниже. Возможно, это связано с различиями в характере участия: ЧПРГ, будучи полностью интегрированы в работу комиссии, обладают большими возможностями для мониторинга процедур и воздействия на поведение других членов УИК. Это может снижать вероятность использования практик, повышающих общую явку. ЧПСГ, не вовлечённые в делопроизводство и коммуникацию столь глубоко, воздействуют преимущественно своим присутствием, что, судя по статистической значимости, не всегда приводит к изменению поведения комиссии.

При этом данные свидетельствуют, что ЧПСГ оказывают заметное сдерживающее влияние на манипуляции, связанные с голосованием вне помещения: если предположить, что завышение надомного голосования является эмпирическим индикатором таких манипуляций, то наблюдатели данного статуса способствуют сокращению их масштабов.

При проведении анализа в рамках причинно-следственного подхода обнаруживается, что присутствие наблюдателей ассоциируется со снижением общей явки, а также с уменьшением уровня надомного голосования и вероятности его завышенных значений. Полученные оценки остаются стабильными при использовании различных методов идентификации (полный мэтчинг в табл. 1 и взвешивание в табл. 2), что повышает доверие к выводу о влиянии наблюдателей на соответствующие электоральные параметры. Кроме того, наблюдатели разных статусов: более интегрированные в работу комиссии ЧПРГ и менее формально вовлечённые ЧПСГ — продемонстрировали различающиеся эффекты в идентичных спецификациях, что указывает на различие характера их участия в функционировании избирательного участка.

На рисунках 6 и 7 приведены разбросы значений ковариат до и после полного мэтчинга для ЧПРГ и ЧПСГ для общей явки (рис. 6) и для надомной явки (рис. 7). После корректировки ковариаты стали сбалансированными при значении стандартной разницы средних 0,2, что является допустимым показателем для вывода, но не идеальным.

Заключение

В исследовании сравнивались три группы избирательных участков: участки без независимых наблюдателей, участки с присутствием наблюдателей в статусе ЧПРГ и участки, где присутствовали наблюдатели в статусе ЧПСГ.

Полученные результаты показывают, что разные статусы наблюдателей связаны с различными эффектами. Наблюдатели в статусе ЧПРГ, являясь постоянными членами комиссии и имея доступ к её внутренней работе, оказались связаны с более низким уровнем общей явки. При этом их присутствие не сопровождалось значимыми изменениями в показателях голосования вне помещения для голосования. Наблюдатели в статусе ЧПСГ, напротив, продемонстрировали более заметную связь именно со снижением явки надомного голосования.

Разделение наблюдателей по статусам оказалось принципиально важным для интерпретации результатов. Если рассматривать наблюдение как единое явление, различия между механизмами воздействия могли бы остаться незаметными. В действительности же влияние наблюдения связано не только с фактом присутствия наблюдателя на участке, но и со степенью его институциональной вовлечённости в работу комиссии.

Полученные результаты указывают на то, что характер наблюдения имеет значение для оценки его влияния. Возможность знакомиться с документацией комиссии, участвовать в обсуждении решений и фиксировать процедурные несоответствия создаёт различные условия для контроля за ходом голосования. Соответственно, разные статусы наблюдателей (хотя и на первый взгляд очень похожие) оказываются связаны с различными изменениями наблюдаемых электоральных показателей.

Таким образом, анализ показывает, что при изучении влияния наблюдателей важно учитывать не только их присутствие на избирательном участке, но и институциональные возможности участия в работе комиссии. Именно эти различия позволяют объяснить, почему наблюдатели разных статусов демонстрируют неодинаковые эффекты на одних и тех же электоральных параметрах.

Автор признателен Владимиру Гельману и Владимиру Костромину за экспертную поддержку, конструктивные комментарии и содействие в подготовке настоящей публикации.

Поступила в редакцию 18.01.2026, в окончательном виде 10.03.2026.

---

Список литературы

1. Asunka J., Brierley S., Golden M., Kramon E., Ofosu G. Electoral Fraud or Violence: The Effect of Observers on Party Manipulation Strategies. – British Journal of Political Science. 2019. Vol. 49. No. 1. P. 129–151. DOI: 10.1017/S0007123416000491.
2. Bush S.S., Prather L. The Promise and Limits of Election Observers in Building Election Credibility. – The Journal of Politics. 2017. Vol. 79. No. 3. P. 921–935.
3. Buzin A., Brondum K. Election Observer Effects: A Field Experiment in the Russian Duma Election of 2011. – Electoral Studies. 2016. Vol. 44. P. 184–191. DOI: 10.1016/j.electstud.2016.06.018.
4. Enikolopov R., Korovkin V., Petrova M., Sonin K., Zakharov A. Field Experiment Estimate of Electoral Fraud in Russian Parliamentary Elections. – Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS). 2013. Vol. 110. No. 2. P. 448–452. DOI: 10.1073/pnas.1206770110.
5. Hansen B.B., Klopfer S.O. Optimal Full Matching and Related Designs via Network Flows. – Journal of Computational and Graphical Statistics. 2006. Vol. 15. No. 3. P. 609–627. DOI: 10.1198/106186006X137047.
6. Hernán M.A., Robins J.M. Causal Inference: What If. Boca Raton: CRC Press. 2024.
7. Hyde S.D., Marinov N. Information and Self-Enforcing Democracy: The Role of International Election Observation. – International Organization. 2014. Vol. 68. No. 2. P. 329–359.
8. Hyde S. The Observer Effect in International Politics: Evidence from a Natural Experiment. – World Politics. 2007. Vol. 60. No. 1. P. 37–63. DOI: 10.1353/wp.0.0001.
9. Ichino N., Schündeln M. Deterring or Displacing Electoral Irregularities? Spillover Effects of Observers in a Randomized Field Experiment in Ghana. – The Journal of Politics. 2012. Vol. 74. No. 1. P. 292–307. DOI: 10.1017/S0022381611001368.
10. Leeffers S., Vicente P. Does Electoral Observation Influence Electoral Results? Experimental Evidence for Domestic and International Observers in Mozambique. – World Development. 2019. Vol. 114. P. 42–58. DOI: 10.1016/j.worlddev.2018.09.021.
11. Merloe P. Authoritarianism Goes Global: Election Monitoring vs. Disinformation. – Journal of Democracy. 2015. Vol. 26. No. 3. P. 79–93. DOI: 10.1353/jod.2015.0053.
12. Schedler A. Elections Without Democracy: The Menu of Manipulation. – Journal of Democracy. 2002. Vol. 13. No. 2. P. 36–50. DOI: 10.1353/jod.2002.0031.
13. Sjoberg F.M. Making Voters Count: Evidence from Field Experiments about the Efficacy of Domestic Election Observation. – SSRN Working Paper. 2012. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2133592 (проверено 18.01.2026). DOI: 10.2139/ssrn.2133592. - https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2133592
14. Zavadskaya M., Grömping M., Martinez i Coma F. Electoral Sources of Authoritarian Resilience in Russia: Varieties of Electoral Malpractice, 2007–2016. – Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization. 2017. Vol. 25. No. 4. P. 455–480.
15. Гельман В.Я. Авторитарная Россия: Бегство от свободы, или Почему у нас не приживается демократия. М.: Альпина Паблишер. 2021. 336 с.
16. Приколота М.Д. Ограничения в работе уличной бюрократии: что влияет на работу участковых избирательных комиссий Санкт-Петербурга? – Электоральная политика. 2020. № 1(3). С. 2. - https://electoralpolitics.org/ru/articles/ogranicheniia-v-rabote-ulichnoi-biurokratii-chto-vliiaet-na-rabotu-uchastkovykh-izbiratelnykh-komissii-sankt-peterburga/
17. Соколов Б.О. Целевые каузальные эффекты в социальных исследованиях. – Социология: методология, методы, математическое моделирование (Социология:4М). 2025. № 61. С. 7–76. DOI: 10.19181/4m.2025.34.2.1.