Свидетельства из черного ящика

Д.Б.Орешкин

Аннотация

Рецензия на книгу А.Ю. Бузина «Российские выборы: изнутри, снаружи, сбоку».


Это книга [1] специалиста и для специалистов. Хотя не справочник, не научное исследование и не философская концепция. Скорее, тридцатилетний опыт эмпирического наблюдения за рождением, расцветом и увяданием постсоветской электоральной демократии.

Главное ее достоинство – взгляд изнутри. Хотя, как следует из названия, в то же время немного сбоку. И с прищуром. Но не сверху и не снизу, а как раз из среднего уровня в диапазоне от избирательного участка (их в стране около 96 тыс.) до Центральной избирательной комиссии РФ. Идеальная позиция для того, что в социальных науках называется «включенным наблюдением».

Написано хорошо и просто, с большим количеством фактического материала. Читается легко. Жанр можно было бы определить как аналитически-публицистический (авторский сарказм вылезает из текста на каждой второй странице), если бы не пугающий академический объем и некоторое структурное однообразие. Так что все-таки это скорее эмпирическое описание избирательной системы с яркими примерами из ее непростой жизни на разных этапах развития. Каталог событий, которые сама система предпочла бы не видеть и другим не показывать, – как обычно и бывает с материалами, построенными на включенном наблюдении.

У автора даже мысли не возникает о сохранении мусора в избе – вероятно, потому что он никогда всерьез не ощущал себя частью вертикального избяного быта. Но, к его чести, он удерживается и от противоположного соблазна впасть в разоблачительный пафос. Просто рассказывает о том, что видел, пережил и понял. О конкретных действиях конкретных людей в конкретных обстоятельствах. С минимумом самоцензуры, которая, скорее, задана нормами обычной вежливости, чем требованиями корпоративной или политической лояльности.

Специалист, разбирающийся в контексте, извлечет из книги значительно больше, чем обычный читатель «со стороны». Это касается не только научной составляющей, но и фирменного авторского сарказма. Например, фразы типа «На следующий день… из Москвы срочно прибыл в качестве представителя Илюмжинова известный защитник избирательных прав И.Б. Борисов» (стр. 147) совершенно по-разному будут восприняты читателем, с многогранной деятельностью И.Б. Борисова не знакомым, и членом профессиональной тусовки, которому прекрасно известны глубокие соображения упомянутого персонажа насчет неприменимости статистических методов к анализу электоральных данных или история с его исключением из корпуса наблюдателей БДИПЧ за передержки ради защиты электоральных манипуляций в странах СНГ и бывшего соцлагеря. Такие специфические недомолвки «для своих» придают тексту некоторую клубную эксклюзивность, но могут поставить в тупик более массового читателя. То же самое относится и к многочисленным «кейсам», в изобилии разбросанным по тексту, но лишенным подробного разбора.

Автор исходит из принципа sapienti sat – и это, безусловно, верно, коль скоро речь идет о неформальной корпорации политологов, электоральных наблюдателей и политтехнологов. Но человек без специальной подготовки от такого скорее заскучает, чем увлечется. Возможно, книга получилась бы ярче, если бы самих «кейсов» было поменьше, но зато на их примерах было выстроено нечто вроде типологической схемы немногочисленных, в сущности, приемов «прямого» (в терминологии автора) электорального фальсификата: «досрочка», «надомничество», «ночное переписывание протоколов», «дневные передергивания в процессе голосования», включая «вбросы», «карусели» и т.п. – с последующим анализом распространения, частоты применения и эволюции этих методик по мере реставрации и укрепления номенклатурной вертикали.

Впрочем, это был бы уже совсем другой труд, в большей мере теоретический. А Андрей Бузин, похоже, ставил перед собой иную задачу – создать летопись электоральных событий по годам. В этом случае следует признать, что задача успешно решена, и материал послужит замечательным источником данных для последующих интерпретаторов.

А.С. Пушкин как-то назвал Карамзина первым нашим историком и последним летописцем – имея в виду методологическую разницу между констатацией исторических фактов (дело в большей степени летописца) и построением интерпретационных концепций (занятие скорее для историка). В тексте А. Бузина есть и то, и другое (иначе в XXI веке уже и невозможно); но летописец все-таки чувствуется больше.

Впрочем, с исторической интерпретацией автор тоже не подкачал. Более или менее четко выделенные им три этапа развития электоральной демократии в РФ – условно назовем их рост, стагнация и деградация – так или иначе проявляют себя при любом добросовестном (подчеркнем это слово жирной чертой) подходе. Будь то сухие статистические методы, территориальный анализ или компаративистика. В тексте совершенно справедливо отмечен переломный рубеж 1999 г., когда выборы в Госдуму проходили в условиях самой настоящей конкурентной борьбы – при полном понимании ее весьма специфического и отнюдь не стерильного характера. Это в самом деле был оптимум (и одновременно начало тихого заката) электоральных свобод 1990-х годов, которые сегодня так страшат путинскую номенклатуру. И да, в его тексте прямо сказано, что в 1996 г. Б. Ельцин действительно победил Г. Зюганова. Это простая летописная правда, которую сегодня далеко не все хотят, могут и смеют признать. Что, понятно, характеризует реальность не столько «лихих девяностых», сколько «постыдных нулевых».

Выборы президента 2000 г. А. Бузин рассматривает как еще вполне приемлемые (хотя, опять же, далеко не стерильные) с точки зрения общепризнанных норм электоральной демократии – и снова прав. Имея редкую возможность наблюдать за процессом непосредственно из сердца Центральной избирательной комиссии, автор этой рецензии видел первичные данные ГАС «Выборы» и непосредственную реакцию на них первых лиц ЦИК. Никакой предопределенности и близко не было. Сплошные нервы. Мой личный вывод применительно к кампании 2000 г.: лидерство В.В. Путина с отрывом примерно на 20% от ближайшего преследователя было объективной реальностью. Единственно, о чем стоит поспорить, была ли им одержана победа уже в первом туре (официальный результат 52,9%) или все-таки его истинный результат остановился где-то на уровне 48–49%, а оставшиеся проценты были обеспечены манипулятивным вкладом главным образом Татарстана, Башкортостана и некоторых других республик, которые тянули с представлением данных в ГАС «Выборы» неприлично долго. Лично у меня есть основания склониться ко второй точке зрения. Но, во-первых, это отдельная история, а во-вторых, масштаб возможных приписок в ту пору все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что началось позже, в эпоху Чурова. Так что по большому счету А. Бузин безусловно прав в своей условной периодизации – несмотря на то, что лично к В.Е. Чурову у него отношение скорее снисходительное.

Как он справедливо отмечает, нулевые годы стали временем консолидации нового номенклатурного класса, что сопровождалось кипучей аппаратной деятельностью по законодательному ограничению избирательных свобод и систематическими проявлениями манипулятивных технологий в пользу Федерального центра.

До этого фальсификат, особенно в так называемых «электоральных султанатах» тоже, конечно, имел место, но он в большей мере работал на местную номенклатуру, сохранившую еще советские методы контроля за выборами. В частности, в первом (ключевом) туре президентских выборов 1996 г. административный ресурс республиканской провинции работал главным образом против Центра и представлявшего его Б. Ельцина – за немногочисленными и не слишком весомыми исключениями в лице Калмыкии, Тувы, Чечни и в меньшей мере Ингушетии. Фундаментальной задачей нового президента стала консолидация интересов региональных элит и Кремля на основе успехов полурыночной экономики государственного капитализма – и он с этой задачей весьма успешно справился. Общество заплатило за эту победу кастрацией формального электорального законодательства с одной стороны и расширением неформальных практик электоральных манипуляций с другой. Рецензируемая книга представляет полный набор объективных признаков процесса – от описания конкретных судебных споров и конфликтов в избирательных комиссиях разного уровня до электоральной статистики, детального разбора видеоматериалов и документальных свидетельств наблюдателей.

Процесс перехода от условной стагнации к безусловной деградации был растянут во времени и неоднозначен в пространстве. Поэтому точно установить момент перехода к завершающей фазе едва ли возможно.

Например, в разделе про 2011 г. (стр. 401) А. Бузин пишет про «изумительный факт», установленный в докладе бывшего председателя Тамбовской областной избирательной комиссии Н. Воробьева:

«…На пяти соседних избирательных участках доли голосов, поданных за каждую партию, оказались абсолютно одинаковыми (это явление позже наблюдалось на многих выборах и было названо «эффектом Габдульвалеева»). На самом деле факт не такой уж изумительный и не новый: впервые подобный эффект был зарегистрирован официальной статистикой во время выборов в Госдуму в 2003 г., когда в небольшой Докузпаринской ТИК Дагестана на всех 10 избирательных участках была зафиксирована явка от 96,9 до 100 процентов при нулевом числе недействительных бюллетеней и голосов «против всех» (в 2003 г. эта графа еще не была законодательно уничтожена). Восхитительна не только вдохновляющая активность 8881 зарегистрированных в Докузпаринской ТИК избирателей и то, что никто из них случайно или намеренно не ошибся при заполнении бюллетеня, сделав его недействительным (при доброкачественном голосовании таких обычно бывает 1–2%), но и цифры, полученные по партийным спискам. Из 22 партий только три («Единая Россия», КПРФ и СПС) получили значимое число голосов (у всех прочих, включая «Яблоко», Партию пенсионеров, Аграрную партию, ЛДПР и другие – абсолютные нули на всех 10 участках). Зато уж три победителя результаты получили как по ниточке: «Единая Россия» от 79,9 до 80,2% (в среднем по ТИК 80%), КПРФ от 14,8 до 15,1% (в среднем 15%) и СПС от 4,9 до 5,2% (в среднем 5%). Стоит напомнить, что проходной барьер в Госдуму тогда составлял как раз 5%.

До 2003 г. такого совершенного парада планет в суровой электоральной природе Российской Федерации не наблюдалось. Так что «эффект Габдульвалеева» (или, если угодно, Н. Воробьева) ярко себя показал на два избирательных цикла раньше, задолго до того, как активист Ассоциации наблюдателей Татарстана Азат Габдульвалеев вышел на федеральную орбиту. То есть практика безоглядного и безнаказанного рисования результатов выросла не сразу и не на пустом месте. Другое дело, что лишь в чуровскую эпоху она выползла из социокультурного гетто в глубокой республиканской периферии на бескрайние просторы Родины и стала нормой жизни даже в ряде регионов Центрального федерального округа. В том числе в той самой Тамбовской области, которая после ухода в отставку Н. Воробьева и прихода ему на смену выдающегося манипулятора А. Пучнина продемонстрировала рекордное для регионов Центра единодушие в поддержке В.В. Путина на президентских выборах-2012: 71,8% (при том, что 20 процентов избирателей якобы голосовали на дому – что технически невозможно).

К сожалению, конкретные действия конкретных людей внутри российской избирательной системы по большей части удручают своим мелочным однообразием и невыразимо скучны (за отдельными человеческими исключениями). Это не слишком большая новость для тех, кто достаточно долго наблюдает за процессом. Для таких людей книга А. Бузина, с одной стороны, сообщает не так уж много принципиально нового, но, зато, с другой стороны, снабжает огромным количеством конкретных свидетельских подтверждений, цифр и фактов. Главным образом на вечную тему о том, каким загадочным образом черный ящик отечественной электоральной администрации получает на выходе цифры, которых не было и не могло быть на входе.

В целом, это, конечно, одно из важнейших квалифицированных свидетельств, описывающих очень важную – возможно, ключевую – сторону жизни постсоветской России в течение всех ее 30 лет. Фундаментальная летопись. Остается лишь тихо надеяться, что не надгробный камень.

Поступила в редакцию 31.10.2020.


Список литературы

  1. Бузин А.Ю. Российские выборы: изнутри, снаружи, сбоку. Записки негосударственного человека. М.: КнигИздат, 2020. 850 с.